* * *

А я говорю: это душ родство.
А мне говорят: баловство.
А я говорю: нет, нет, нет, и вправду родство.
А мне говорят: бесовство.

А я говорю: ничего такого, родство.
А мне говорят: по-видимому, воровство.
А я говорю: так как же мне быть с родством?
А мне говорят: потерпи, и пройдет постом.

А я говорю: мне никак нельзя без родства,
А мне говорят: так-так-так, регион Москва,
регион Москва, регион Москва, регион Москва,
регион Москва, двое суток до Рождества.

* * *

А хочешь попасть в то самое
в досамоварное время?
Туда, где мы те же самые,
и даже вместе со всеми?

Туда, где я тебя, полусонного,
встречу на нервной почве.
Захочешь меня, весомую,
досамоварной ночью?

Так, чтобы потом были дети,
так, чтоб не меняться в лице,
так, чтоб, чуть свет, как белые люди,
съесть по яблоку на крыльце?

* * *

Мне кажется, ты гора.
Хорошо, что ты здесь стоишь.
Я недалеко от тебя
сижу тихо как мышь.

Буду сидеть как мышь,
буду заниматься норой.
И за каждое слово, что ты говоришь —
встану горой.

* * *

Вот. Приснилось, что съела градусник,
а когда во рту растаяла ртуть,
мне не то чтобы стало радостно,
но подумалось: справятся как-нибудь.

Я очнулась от сна на новом диване
из легендарного магазина “Икеа”,
а в платяном шкафу происходило шуршание
и даже как будто бы пение.

Утро было туманным, но не скажу, что седым.

* * *

Я любила всегда одного
ну от силы двух
и от слабости четырёх
а теперь тебя
а теперь как видишь тебя
потому что ты
чёрный как все киты
белый как все цветы
серый как все дороги
в городе Калиты.

* * *

А за окном такое,
что лучше не придумаешь.
А на душе такое,
что не поймёшь неправильно,
И жизнь какая-то такая вся,
что хоть сейчас её живи.
Ну вот, стихотворение заканчивается.
И тоже так — что лучше не бывает.
“А некоторые любят погорячее!”, —
добавил дедушка.

* * *

Бывает так, что вдруг услышишь звон,
а это едет девочка бурятка.
Ещё бывает, что найдёшь зарядку
и сразу потеряешь телефон.
Ещё бывает, что чего-то нет,
но есть оно — и нравится народу.
Предупреждали, что закроют воду,
а отключили только свет.

* * *

Что же ещё мне сказать на нейтральную тему?
Льются с утра и до ночи нейтральные воды.
Что нам с тобой остаётся — нейтральные слёзы.
Осень вообще удивительно нейтральное время.

Нансен с командой застрял в арктических льдах.
Заняться им было там нечем — они печатали
музыкальные ноты компании “Нансен и Амундсен”.
Ноты конечно же все отсырели и никто их не видел.

* * *

Иногда мне вспоминается молодая женщина,
которая распечатывает в офисе чьи-то письма,
закрывает дверь, съедает их ещё горячими.
Да, возможно, обсессия
и пробудит в этой женщине что-нибудь настоящее,
только всё равно это одиночество
и по большому счёту
игра в одни ворота.

Если ей повезёт, с ней случится другое что-то,
и другие письма, в которых каждое слово
она будет искать в словарях Ушакова
на предмет изучения
дополнительного значения.
Два словарика. Чай. Печенье.

* * *

Над продовольственным магазином “Тру-ля-ля”
созвездие Орион танцует яблочко.
Здравствуйте вам навстречу движется счастливое я.
Здравствуйте здравствуйте ничего себе заявочка.

За окном становится тепло, и первые коттеджники
сбивают сосульки выстрелами из ружья.
Потихонечку выползают на улицу всякие грешники
что-нибудь вкусненькое жуя.

И солнце играет на иконе “Взыграние младенца”,
и около неё паркуются машинки и засыпают супермены.
Наступает человеческая весна и улетевшее полотенце
зацепляется за край чьей-то телевизионной антенны.