* * *

Мы — стёкла одного окна.
Тебе — ветра, мне — занавеска.
И мне не быть твоей невестой.
Нас разделяет глубина
Окна.

* * *

Хочу дожить с тобой до дежавю,
чтобы, войдя в квартиру, где я сплю,
ты руки мог продеть в свои же жесты,
как в рукава рубашек, повсеместно
развешанных для сушки на дверях.
Хочу дожить с тобой до января,
до манной каши, до овсяной каши,
до времени, когда в квартире нашей
я встану у окна и, несмотря
на то, что ты спешишь и мне не машешь,
и исчезаешь где-то вдалеке,
расступятся снежинки, по привычке
боясь попасться под руку руке
или зажжённой наспех спичке.

* * *

Caedmon, sing me something
Из предания
Из берегов выходит лето,
И солнце вновь пустило корни.
Я сдачу с утренней газеты
Бросаю в утреннее море.
Летает солнечная стружка.
К вокзалу, тонущему в астрах,
Бежит английская старушка,
Не завершив английский завтрак.
Мне тоже нужен этот поезд,
Но я пока пакую вещи.
Шесть фунтов в сумочку на пояс,
Шесть фантиков в рюкзак заплечный.
За две минуты до отбытья
Я нахожу себя в вагоне.
А ты еще успел бы выпить
Полчашки кофе на перроне.
Whitby

* * *

(Когда-то мы бахвалились собой,
Как частью неотъемлемой друг друга,
Когда-то было всё как у людей —
каких я не встречал ни до, ни после.
П. Логвинов)

Я помню, у тебя была раньше
девятка Д607ХА,
и однажды мы ехали вместе, и перед нами вдруг оказалась
девятка Р608УЦ,
а на светофоре перед ней неожиданно выплыла
девятка Д609НК.
Я помню, что ты
посмотрел на меня в эту минуту так,
и я на тебя посмотрела в эту минуту так,
как никто никогда ни на кого не смотрит,
только твои родители друг на друга,
и только мои родители друг на друга.
Ну и ещё ты как будто бы подмигнул мне,
но не в полную силу, а так словно если бы
иронизировал над такими мужчинами
какие в такой ситуации подмигнули бы в
девяноста пяти случаях
из предположительно ста.
Скажем, техасский рейнджер бы не подмигнул.
В принципе, это конечно, каждый решает
сам для себя — подмигивать, не подмигивать.
А ещё я помню, как ты не мог успокоиться
пока не докинешь с какой-нибудь четвёртой попытки
чайным пакетиком до мусорного ведра.

* * *

В такой мороз у них одна судьба —
предаться бегу.
Их новая машина как тюльпан
летит под снегом.
Домчать до поворота за мостом,
а там уж рядом.
Такой мороз, что он заносит в дом
аккумулятор.
И только сосны светят много лет
в простые стёкла.
Она уснёт, а он кричит ей вслед:
«Эй, Фёкла, Фёкла!».

* * *

Однажды ты узнаешь, что со мной.
Живу дом шестьдесят, квартира восемь,
где с Вяземским кокетничает осень
и ландыш Батюшков цветёт весной.
Летают лебедь Пушкин, ястреб Фет.
И Баратынский дерево сажает.
В счастливый день Давыдов приезжает
и собирает розовый букет.
Однажды я узнаю, что с тобой,
они расскажут мне, само собой,
что ты теперь живёшь в двадцатом веке,
где между звезд ныряет Кюхельбекер.

* * *

В этой комнате воздух
весит чуть больше, чем мы,
взятые вместе,
килограмм сто десять,
сто двадцать.
И вчера эта комната
так легко меня победила.
А тебя вчера победила
другая комната.
Очень жаль, потому что вдвоем
мы ещё бы день простояли.

* * *

Один человек мне сказал, что ты с той-то и той-то.
Другой человек мне сказал, что ты такой-то такой-то.
Третий человек пригрозил, что ты настроен так-то.
Четвёртый человек подтвердил, что все это факты.
А пятый человек мне сказал, что по такой-то дороге
ты едешь в такой-то город с таким-то делом.
И мне почему-то вспомнилось, что и ты
часто прислушивался
к мнению именно этого
человека.

* * *

Осень, и я иду с бутылкой тархуна
по улице Вальтера Ульбрихта, где холодный ветер
в пластиковой бутылке гудит так громко,
что редкий прохожий не шепчется за моей спиной,
не говорит про меня, что это идёт-гудёт
зелёный шум.

* * *

А ночью я прочитала норвежскую книгу.
А утром я вспомнила, как мы с тобой поженились.
Был ветер, ты нёс
над головой надувную лодку.
У меня были чёрные волосы,
Мы шли к реке.
Мы заходили в воду и плыли в лодке.
Мы поженились в реке и выплыли к берегу.
На обратном пути мы зашли к Косте Смирнову.
Он сказал нам:
РЕБЯТА, Я ПОЙМАЛ ЁЖИКА.
Всё это длилось годы. Теперь не длится.
Синие звёзды. Железная спинка кровати.
Ты не снимаешь с меня круглые бусы.
Ты остаёшься со мной на круглые сутки.