* * *

Потому что в кои-то веки, в кои-то веки
я узнаю своими глазами глаза и веки.

Ты стоишь возле вешалки,
на которой струятся чужие пальто,
это круглая вешалка,
и она как фонтан для бурлящих пальто.

Всё, что ты меня спросишь, будет точно не то.
Всё, что я переспрашиваю, будет не то.
И ни первый глоток, ни последний рывок,
и ни павловопосадский платок.

Но зато ты обмолвишься словом про воробья,
и тогда воробьиное море, воробьиный прибой
отделит мои жизни, прошедшие без тебя,
от единственной жизни, которую я проживу не с тобой.