* * *

Знаешь, я часто о тебе думаю,
особенно когда ем медовые коврижки.
И твоё “здравствуй” мне хотелось бы рифмовать
со всеми цветами радуги,
хотя ни с одним не рифмуется. Может быть, оттого
я и пишу эти белые стихи:
это как белые грибы – благородно.
Я чувствую к тебе ту же нежность, что в детстве
к мальчику, который
собирал боровики и называл меня солнышком.
Белое – слияние всех цветов. Помнишь,
там были такие большие окна,
что казалось – зима навсегда. Я нарочно
растягиваю слова – я и раньше
любила рисовать не так, как учат:
выезжая за контур,
и чтобы растекались краски…
Хотя сейчас я написала заранее
первую и последнюю строчку.
С тобой я послушная: с тех пор я только и делаю,
что склеиваю кусочки прошлого и даже ровно.
Но ты ведь всё равно не похвалишь.
Мне надо было ещё давно
догадаться, что если падает вилка, то значит,
придёт женщина, хотя…
Концентрация жизни в уступительных предложениях.
Это опять, наверное, отголосок чьих-то стихов.
Но пусть я буду эхом, ибо эхо
Указывает не только на пустоту, но и на её пределы.

1993