* * *

За четыре года ни слова, кроме “простудишься”,
когда я на перемене выбежала искать синие часы,
для меня это было ахматовское “не стой не ветру”
хотя его голос не был
ни спокойным, ни жутким

Я сходила с ума по странному мальчику, далекому, бледному,
как Гамлет, печально идущему с книгой, бедному,
с тонким, жестоким профилем,
с очами загадочных, древних ликов,
с мучительными бровями,
с прикалывающимися друзьями,
с немодным портфелем, с сутулой спиной, наполнявшей мой воздух криком
и бегством по улицам Пресни в никуда, в никуда,
а ночью гремели за окнами товарные поезда
Через двадцать лет он вдруг загрохочет в ванной
Выйдет со шваброй чтобы вытереть опрокинутое детьми мороженое,
Анна Андреевна, Мария Сергеевна, Марина Ивановна
вы никогда не встречали никого похожего
Беда и тоска, да какие вы мне начальники,
когда он приехал такой деловой, здоровенный
и говорит, увидев меня на пляже в купальнике:
Анна Петровна Логвинова, что будем делать с венами?